Сижу за обеденным столом со своими братьями в родительском доме. Сидим, мирно разговариваем. И вдруг — гул самолетов. Натужный, мощный. Кинулась к окну. Самолеты летят. Низко-низко. Огромные, толстопузые, зеленовато-серые. Много. Зову одного из братьев — он в детстве хотел стать летчиком. «Глянь, сколько их. И куда летят, интересно». Он тоже посмотрел. Такое ведь не каждый день увидишь: сразу так много, и летят низко.
Наблюдаем. Чувства тревоги еще нет. Одно любопытство.
А они всё летят и летят. Может, учения?
Вернулись к столу. К разговору. И тут — неожиданно — бабах! Бах! Даже дом вздрогнул. И мы вместе с ним. Снова к окну. А там... Там уже грохот, вспышки, дым вдалеке. Справа, слева, кажется, везде. Что это? Что?
Выбегаем за ворота дома. Кругом крики. А взрывы ближе, ближе. И самолеты всё летят... И падают из них, кувыркаясь в воздухе, бомбы, хвостатые такие. А потом опять «бабах»! И земля содрогается.
Надо спасаться! Скорей в подвал. «Дети, дети, быстрее спускайтесь в подпол, там не так страшно, может, останемся живы...»
Надо спасаться! Скорей в подвал. «Дети, дети, быстрее спускайтесь в подпол, там не так страшно, может, останемся живы...»
А ноги не идут. И в коленях дрожь. И сердце колотится так, словно взбесившийся метроном. От страха колотится. За себя, за родных. Очень страшно. Очень. Неужели конец?.. Неужели?..
От этого страха и проснулась. Сердце все так же бешено колотится. Кажется, оно вот-вот выскочит из груди. А страх всё еще держит в своих лохматых черных лапищах. В полусонном, не до конца проснувшемся мозгу проносимся: «Сирия? Донбасс? Париж?..» Ужас быть убитой, взорванной такой до жути явственный, такой всепожирающий, что не дает вернуться в реальность.
«Глупая, это же сон. Только сон. Ты — в безопасности. Тут никто не стреляет...»
Даже открыв глаза и убедившись, что лежу в постели, что за окном пробуждается обычный позднеосенний день, не сразу получается успокоиться. Всё не могу поверить, что это «только сон» — таким страшно реалистичным он был.
***
Вечером того же дня в разговоре по скайпу с родными, живущими в Ташкенте, интересуюсь, как они там.
Вечером того же дня в разговоре по скайпу с родными, живущими в Ташкенте, интересуюсь, как они там.
Жена брата, не привыкшая жаловаться, что бы ни случилось, отвечает: «Да всё хорошо, спасибо».
Брат, вклиниваясь, возмущенно восклицает: «Да как же может быть «всё хорошо», когда там такое творится?!.»
Брат, вклиниваясь, возмущенно восклицает: «Да как же может быть «всё хорошо», когда там такое творится?!.»
Действительно, не может быть «всё хорошо». Никак не может.
***
А вы говорите, господин главный редактор, «напиши о многомужестве на Тибете». Ну, есть там такое. Не просто так возникло. Есть тому логические объяснения и вполне понятные всем причинно-следственные связи. Как и многоженству в некоторых странах и конфессиях. Но не то это, о чем сейчас нужно писать. Ей-богу, не то. Много мужей, много жен... Да лишь бы войны не было! Лишь бы спали спокойно люди и в Сирии, и на Донбассе, и во Франции, да на том же Тибете — с тем из мужей, чья по графику очередь.
А вы говорите, господин главный редактор, «напиши о многомужестве на Тибете». Ну, есть там такое. Не просто так возникло. Есть тому логические объяснения и вполне понятные всем причинно-следственные связи. Как и многоженству в некоторых странах и конфессиях. Но не то это, о чем сейчас нужно писать. Ей-богу, не то. Много мужей, много жен... Да лишь бы войны не было! Лишь бы спали спокойно люди и в Сирии, и на Донбассе, и во Франции, да на том же Тибете — с тем из мужей, чья по графику очередь.
Только не надо убивать того, кто тебе не нравится... Пусть себе живет. Пусть.
Альфия УМАРОВА
Получила сегодня пильмо от нашей читательницы Нины Комаровой (Олехнович) из города Заинска Республики Татарстан.
